Ибо Господь близко

прот. Сергий Лепин

«Кротость ваша да будет известна всем человекам. Господь близко» (Флп.4.5).
У одного «не нашего» проповедника подсмотрел интересную тему. Оказывается, существует большая проблема с переводом (и пониманием) греческого слова επιεικής, которое в Синодальном переводе этого стиха обозначено словом «кротость». Оратор спросил у многонациональной аудитории, каким словом переведено это существительное в Библии на языках присутствующих и попросил привести синонимы на английском.
…Доброта, мягкость, податливость, деликатность, прощение, незлобие, снисхождение, благородность, милостивость, милосердность, умеренность, адекватность, беззащитность, скромность и благопристойность (два последних значения – в комментариях св. Ефрема Сирина)…
Я поразился огромному количеству смысловых вариантов – все они, как бы, относились к [почти] единому семантическому ряду, но… – елки зеленые! – было совершенно очевидно, что не так просто разобраться, о чем БУКВАЛЬНО идет речь в оригинале. Мне не терпелось поскорее освободиться от роуминга и добраться домой к любимому старцу Гуглу – для того, чтобы разобраться в том, ЧТО, все-таки, из имеющегося у Филиппийцев (стало быть, долженствующего быть и у нас) заслуживает известности среди всех человеков. Ибо Господь близко.

Ситуация усугубляется тем, что в заповедях Блаженства говорится о других кротких, о «πραεις».
Стронг предлагает такие значения для επιεικής: seemly, suitable, equitable, fair, mild, gentle, moderation, patient.
И еще: наша επιεικής должна быть γνωσθητω – в Синодальном «известна». Но тот же Стронг так определяет это слово: «I come to know, learn, realize, I am taking in knowledge, come to know, learn; I ascertained, realized». Т.е., наша «кротость» (пусть это будет кротость), должна стать не просто известной, знаемой, но и понятной для всех, усвоенной и «реализованной» окружающими. Церковнославянский перевод здесь более точен: «разумна да будет кротость всем человекам»

И вот тут еще большая проблема: не так сложно разобраться, о какой такой «кротости» говорится, сколько сделать учение об этой кротости понятным и приемлемым для населения планеты…
Вот, говорят, и «смирение бывает паче гордости». А как сделать кротость разумной? Наверное, через осмысление цели. Каждой конкретной ситуации — своя кротость, ибо осмысленность есть нечто, имеющее отношение к контексту. Осмысленность – это всегда некая мера или нечто, обладающее ею.
Вот что толкует по этому поводу Марий Викторин:  «Кротость есть терпение, соблюдающее всякую меру и не простирающееся за свои пределы. Когда, живя среди чужих, мы осознаем наше уничижение и живем с ним в соответствии, Бог нас возвысит. Кротость ваша да будет известна всем человекам. Почему апостол этому поучает? Для того ли, чтобы мы старались понравиться другим? Нет, но потому, что, когда придет Христос, Он возвысит наше уничижение и примет нашу кротость». У кротости есть мера и и пределы!
Дополнение «Господь близко», думаю, на самом деле всё объясняет: уже ничто не имеет смысла, и ничего уже не должно быть жалко: дни этого мира сочтены, Господь грядет – так думали апостолы.

Или не так?
Многие комментаторы обращают внимание на то, что первые поколения христиан были уверены в скором возвращении Христа. Не спорю с этим ни в коем разе, но хочу заметить, что сами передвижения апостолов по миру, их старания по распространению Евангелия, их рачение над организацией общин – по своей сути все предполагало  немалый задел на будущее. Никаких ярко выраженных алармистских черт в поведении первых христиан не было: хлеб сеяли все, а «скоро» не означало для них «завтра». Чаше было более актуальным «вчера» — когда уже приходил Христос, умер, воскрес, вознесся на Небеса и умолил Отца ниспослать Духа… И это уже само по себе опредлеяет многое…

Но во второй раз Господь не пришел «скоро» (в нашем понимании слова «скоро», как минимум). Неужели «кротость» была напрасной? Отнюдь. В том числе и потому, что у нас есть смысл говорить не только о «личной Пятидесятнице», но и о… да-да! о «Personal Jesus» — в границах собственной жизни и собственной смерти, которые являются пересказом истории всего Мироздания.